Смех
1.
- Ну и где же она? - спросил Сережка, кутаясь в болоньевую куртку.
На заброшенной городской свалке, продуваемой всеми ветрами, стояла полная тишина, прерываемая мерными ударами капель дождя по каркасу из ветхого металла с облупившейся краской, который в своем прошлом был обычным синим "москвичом".
- Не ной - Димка выглянул из-за ржавого бампера. Двое мальчишек сидели на корточках за останками мертвой машины, у подножья горы из сваленных в кучу предметов, утративших свою пользу. И со стороны помойки спрятавшихся ребят заметить было невозможно, да и ветер почти не ощущался. Хотя все равно было противно.
- Вон там холодильник видишь? С перекошенной дверью? Туда кто-то одеяло положил, а может и сама втащила. У неё щенки здесь. Неделю назад родились. Она по любому придет - Димка обернулся к приятелю, который безуспешно пытался натянуть капюшон куртки поверх вязаной шапки - у тебя сигареты есть?
Сережка кивнул, молча снял перчатку с озябшей руки и полез в карман. Где-то за бетонной оградой, отделявшей свалку от шоссе, прогромыхало что-то тяжелое. Дополнительный мазок к унылому пейзажу с низким свинцовым небом над грудой хлама.
- Опять бычки? - сказанное прозвучало не как вопрос, а, скорее, как досада. Димка взял протянутый спичечный коробок с изображением аэроплана. Открыл. В коробке лежали смятые недокуренные наполовину сигареты с оранжевым фильтром.
- Блин! Не буду я больше целые брать! Отец в прошлый раз заметил, знаешь, что было?
- Потому что ты, дурак, почти полную пачку стянул, надо по одной, чтобы не просек.
- "Не просек", - передразнил Сережка друга - теперь он каждую считает…
- Теперь-то уж конечно! - Димка засмеялся - Постой-ка! А что было, когда он заметил?
- Не важно.
- Да ладно тебе! Мы же друзья! Я же тебе про своего все рассказываю.
Это было правдой. Димка всегда без утайки рассказывал о том, что происходило в семье. И про мужчин, которые приходили к матери, пока отец был в рейсе. И про похождения самого отца-дальнобойщика, который ко всему прочему страшно пил.
- Ничего не было. За ухо схватил, притащил на кухню, положил на стол передо мной пачку сигарет и сказал "Кури".
- А ты?
- А что я?
- Ну… выкурил?
- Нет - Сережка вытянул из коробки самый длинный окурок. Ему хотелось перевести разговор. Димон, конечно, друг, но рассказывать о том, как он ревел посреди кухни, в то время как отец орал на него, тыча в лицо сигаретами, все-таки не стоило, - Просто сказал, что всё понял, и пообещал больше этого не делать.
- Дурак. Я бы выкурил. Мой вообще забывает, где пачку кладет. А мамины хахали обычно ничего не говорят, даже если заметят. Хоть все у них забирай.
Дождь усилился и теперь барабанил громче.
- Может, внутрь залезем? - спросил Сережка. - я уже мокрый весь
- Это ты-то мокрый? У меня даже капюшона нет. И шапки. Не растаял пока.
Димка приподнялся, чтобы снова осмотреть окрестность. Всё-таки этот Сереженька - тряпка. Наверняка папа его психованный сделал какую-нибудь гадость с сигаретами, а он рассказывать боится. И отца боится. И дождя боится. Димка брезгливо отвернулся.
- Тихо! - он быстро спрятался за машиной.
- Идет? - шепотом спросил Сережка. Он подобрался поближе к другу. Тот не ответил. Да и незачем. Они оба уже заметили серую, невзрачную дворнягу, которая, пригнувшись под порывами ветра и дождя, семенила вдалеке по направлению к ним между мусорными баками, картонными коробками, деревянными ящиками и прочим мусором.
- Пригнись - Димка потянул Сережку за плечо, - спугнешь ведь
Он быстрым движением нащупал заранее приготовленный кусок железной трубы. Холодный металл удобно лёг в ладонь.
- Там еще кирпич есть. Возьми.
Димка выглянул из-за кузова. Когда собака приблизилась настолько, что можно было различить зажатую в пасти кость, он резко поднялся во весь рост. Собака увидела его и остановилась. Она не боялась людей. Видимо, думала, что пришли ее покормить или принесли еще одно одеяло. Димка размахнулся и запустил железным снарядом в замершее животное.
Кусок трубы, со свистом пролетев метров пять, с глухим стуком врезался в череп дворняги, отскочил в сторону и, гремя, покатился по мокрому, коричневому листу жести. Собака от неожиданности и боли присела на задние лапы и затрясла головой. Обглоданная куриная кость выпала из пасти. Животное попыталось подняться, но кирпич, брошенный Сережкой, сбил его на землю.
- Есть!!! - заорал мальчик, перелезая через капот разбитого "москвича".
Он подбежал к собаке и сильным ударом ноги под брюхо швырнул ее в воздух.
- Мяч снова у итальянцев! Какая контратака!!! Какой дриблинг!!!
Димка перехватил пас еще в воздухе и тоже ударил ногой по тушке.
- Удар по воротам!!!
Скулящий серый шар, описав дугу, врезался в острый угол грязного мусорного бака. И затих.
- Гол!!! - закричали мальчики и засмеялись.
Сережка поднял кусок трубы, подошел к старому холодильнику и принялся выстукивать ритм футбольной кричалки:
- Та! Та! Та-та-та! Та-та-та-та! Та-та!
Из нутра холодильника раздался жалобный щенячий писк.
- А что с этими будем делать? - спросил Сережка у приятеля.
- Сами сдохнут - ответил Димка, но на секунду задумавшись, добавил - Давай-ка, наберем газет сухих. Вон там их много, под навесом. Когда-то макулатуру принимали здесь со всех школ, с тех пор остался. И навес, и газеты.
Мальчики накрыли лежащий на боку холодильник жестяным листом, чтобы не намокла бумага, забили до отказа в приоткрытую дверцу ворох газет и подожгли. Огонь быстро охватил пожелтевшие газетные страницы. Треск пламени и дробь дождя по жести заглушали и без того едва различимые вопли недельных щенков.
Мальчики смеялись.
Автобус медленно полз по пустым улицам промозглого, утреннего города в сторону туманных очертаний громадины силикатного завода. Сонные люди заполнили все пространство салона, словно бурая масса в металлической банке с надписью "Тушенка". Казалось, что больше нет ни стоячих мест, ни, тем более, сидячих мест, но автобус, останавливался у каждого столба с желтой прямоугольной табличкой и в его безразмерное резиновое нутро вваливался десяток новых пассажиров с криком "Вомнемся!". Всегда найдется какой-нибудь красномордый увалень, который по-свойски крикнет что-нибудь подобное.
- А вот еще анекдот - худощавый пожилой мужичок на задней площадке смотрел на своих слушателей, двух молодых парней лет двадцати пяти, прижатых толпой к стеклу.
- Ох, Василич, ну ты и пиздобол, чему детей учишь - раздалось из-за его спины.
- Какие же дети это! Я в пятнадцать лет уже на волах в деревне пахал!
- Василич, не слушай их - перебил парень
- Рассказывай, Василич - добавил другой.
- Значит, заходят бухие мужики в автобус. Один спрашивает: "У тебя талончик есть?", а тот ему "Нет". - Василич выдерживает паузу и орёт - Блядь!!! Опять контроллера пиздить!!!
Молодые люди засмеялись.
- Артист! - снова раздалось из-за спины.
- Хорош ржать! - рявкнул кто-то из середины салона.
Новый взрыв хохота потряс автобус, заставив вздрогнуть даже женщину, дремавшую впереди, на сидении позади водителя.
- Василич, откуда ты столько знаешь? - спросил один из парней.
- Поживи с моё, еще не то узнаешь.
- Василич, расскажи про хуй!!!
Смех.
- Про хуй? - переспросил Василич - А какой про хуй?
- Ну там, где про мужика, у которого был маленький хуй!
- А!!! Вспомнил! Короче, был у одного мужика маленький хуй!
- Бля!!! Я ща нахуй этому Василичу тоже расскажу кое-что!!! Совсем охуел. Тут женщины едут!!! - вновь рявкнул некто из середины толпы.
- Вай! Боюс-боюс!!! - ответил в толпу Василич с нарочито кавказским акцентом, чем вызвал новую волну истеричного смеха.
- Это из анекдота про грузинский театр! - кричит кто-то
- Василич, про Пушкина расскажи лучше! Во мху я!
- Вам хуя!!! - басом протягивает Василич.
Все смеются.
Автобус дернулся. Остановился. Затем под скрежет отодвигаемых железных ворот, въехал на пыльную стоянку перед проходной силикатного завода.
"Здравствуй!
Не ожидал? Я тоже. Набралась смелости и решила написать. Просто вспомнила твои слова, что, приобретя тебя, я приобрела верного друга. Ведь именно друга мне сейчас так не хватает. Надеюсь, что от этого друга хоть что-то осталось. Я понимаю, что тебе было больно и обидно, поэтому и не жду ответа на письмо. Я хочу, чтобы ты простил меня за все, что я сделала, за ту боль, которую я причинила, за ложь, которую возводила словно стены, за обиды, за разрушенные надежды и растоптанные чувства. Поверь, я не играла с тобой, я по-настоящему любила тебя. Я люблю тебя и сейчас, только это не имеет уже никакого значения. Тебя не было рядом, когда я больше всего в тебе нуждалась. Я понимаю, это жалкое оправдание, но все же…"
Письмо было написано на большом линованном листе вроде тех, из которых состоят складские или домовые книги.
А ведь он еще не забыл то время, когда за это письмо он был готов отдать даже жизнь.
Юноша перечитывал письмо в четвертый раз.
Читал медленно, вдумчиво, останавливаясь иногда, чтобы вобрать в себя очередную порцию табачного дыма.
Знакомый почерк. Когда-то любимый. Когда-то желанный.
Теперь лишь просто буквы. Лишенные смысла буквы, сложенные в пустые слова, а слова в не менее нелепые предложения.
Закончив читать, юноша отбросил письмо в дальний угол письменного стола.
Лист бумаги проскользил по гладкой поверхности до самого края и слетел на пол, прошелестев по занавескам.
Юноша долго смотрел на стену, покрытую светло-голубыми обоями.
Потом улыбнулся.
Из глаз его текли слезы.
Слезы и смех.
Смех… Громкий смех лезвием вспарывал тишину пустой квартиры.
Смех отражался от стен, от глянцевой обивки стола, играя в свете настольной лампы.
Смех летел в открытую дверь, по темному коридору. Вслед уходящему молодому человеку.
Юноша вошел на кухню и вывернул до упора все ручки на газовой плите.
Он опустился на холодный кафельный пол, прислонившись спиной к дверце духовки.
Он чувствовал запах газа.
Он смеялся.
Звонок, извещающий начало перемены, для Илюши сродни тревожному набату в деревнях прошлого века, о котором только что рассказывал историк и который предупреждает о неумолимой близости войны, пожара или какой-нибудь другой катастрофы. Илюша исподлобья осторожно оглядел класс. Самый страшные предчувствия прдтверждались. К его парте направлялся главный враг - второгодник Блоха.
- Та-а-ак! - протянул тот - встать!
Илюша послушно поднялся.
- Отдать честь!
Илюша вскинул руку вверх и крикнул:
- Зиг хайль!
- Еще раз.
- Зиг хайль!!!
- Громче!
- ЗИГ ХАЙЛЬ!!!
- Хорош - Блоха удовлетворенно кивнул - Теперь упал - отжался.
- Но Блоха…
- Что? - Блоха выписал Илюше звонкий подзатыльник.
- Вася…
- Упал - отжался, я сказал.
Илюша опустился на пол, и, упершись руками в пыльный паркет, принялся отжиматься.
- Хорошо, Гниль, хорошо… Можешь ведь. Ты же солдат?
- Солдат.
- Я же для тебя стараюсь… Вот в армию попадешь - там тоже заставят, но ты-то не промах теперь. Да, Гниль?
Кто-то засмеялся, но Илюша о происходящем вокруг мог догадываться только по слуху. Перед глазами было лишь чернильное пятно на полу, которое то приближалось, то удалялось.
- Ниже опускайся и руки выпрямляй полностью. Полностью, я сказал!
- Илья - полная жопа гнилья - послышалось сверху. Илья поднял голову и заметил рядом с грязными кроссовками Блохи черные блестящие гриндерсы, которые могли принадлежать лишь одному человеку. Причем, самому мерзкому в классе и, пожалуй, во всей школе. Даже туповатому Блохе редко, но все же становилось жаль Илюшу, а вот Дыня был не такой.
- Слышь, Блоха, надоело… Армейские приколы не катят. Давай поиграем лучше.
- Во что? - лениво спросил Блоха, наблюдая за стараниями Илюши. Затем поставил кроссовок прямо на спину и сильно надавил - Ниже опускайся, долбоеб, ниже!
- Классная игра. Завязать Гнилю глаза, а кто-нить со всей дури пизданет. А Гниль пускай угадывает - кто.
Блоха задумался на мгновение.
- Встать! - рявкнул он - За мной.
- Но Бло… Вась…
- Пшел! - Блоха схватил Илюшу за ворот рубашки и пинком швырнул к дверям класса. Кто-то снова засмеялся.
- Гнилье на прогулку повели. Вонь выветрить!
Блоха, Илюша и Дыня вышли в школьный коридор и направились в сторону мужского туалета. По пути Дыня то и дело подмигивал встречным знакомым, кивком головы приглашая следовать за собой.
Сортир, где обычно воняло сигаретным дымом и мочой, располагался на третьем этаже в то время, как спасительная учительская с кабинетом директора, возле которых Илюша часто прятался от своих мучителей, были этажом ниже. Поэтому здесь царил полный беспредел.
Мальчики вошли в туалет, где не было никого, кроме долговязого Швабра, что сидел на подоконнике и дымил сигаретой в открытую форточку.
- О, Гниль! - засмеялся он - На эк-зе-куцию?
Блоха впустил зрителей предстоящего действа, закрыл дверь и придвинул алюминиевое ведро, чтобы услышать, если кто-то войдет.
Дыня подошел к Илюше.
- Снимай рубашку.
- Зачем? - Илюша вцепился руками в ткань.
- Глаза-то нужно завязать. Чтоб без наебки.
- Он стесняется - Блоха подошел к коричневому от ржавой воды писсуару и расстегнул ширинку. Раздался звук льющейся жидкости.
- Снимай-снимай, девочка моя - захохотал Дыня. Он взялся за край рубашки и дернул вверх. Ткань затрещала, по грязным ступенькам сортира посыпались отлетевшие пуговицы. - снимай, пол-организма, бля…
- Ты-то че лезешь? - вырвался Илюша - Вась, скажи ему!
Дыня будто ожидал нечто подобное. Резкий удар кулаком в область живота заставил Илюшу согнуться.
- С-сука - скорчился от боли Илюша
- Что-то? Что ты сказал, Гниль?
- Нет! Ничего не сказал! Нет-нет-нет… не надо… а-а-а!!!
Дыня с размаху заехал носком тяжелого гриндерса по лодыжке.
- На тебе! За суку!
- Бля-а-а-а-а-а!!! - Илюша заорал, рухнул на обосанный пол и покатился к батарее. - Бля-а-а-а!
- Дыня, ты че, охуел??? - Блоха застегивал ширинку - ты же ему так все ноги переломаешь!
- И хер бы с ним - Дыня набрал в рот слюны и плюнул в искаженное болью лицо Илюши. Тот инстинктивно прикрыл лицо руками, ожидая следующего плевка.
- Ты че руками закрылся? Руки нахуй убери!
Зазвенел звонок.
- Дыня! Звонок!
- Слышу, бля. Повезло тебе сегодня - Дыня отвернулся и зашагал к двери. Вслед за ним вышли из сортира остальные.
Илюша ухватился за край умывальника, с трудом поднялся на ноги, посмотрел в зеркало и стер рукавом остатки плевка. Нужно было возвращаться в класс, хотя портфель уже наверняка спрятан…
Прихрамывая, Илюша добрался до классной комнаты, под всеобщий хохот прошел между партами. Кто-то отвесил пинка, кто-то швырнул комок из смятой бумаги. Математичка еще не пришла, значит оставалось какое-то время на поиск портфеля, которого, как и ожидалось, на месте не было. Илюша бросился к шкафам с учебными пособиями, плакатами, картами, заглядывал под парты, смотрел на смеющиеся над ним лица, словно мог прочесть мысли.
- За окошком посмотри - пропищала девочка с первых рядов и захихикала.
- Верка! - крикнул Блоха, показав ей кулак.
Илюша подбежал к окну, глянул вниз и сразу же увидел свой портфель, лежащий посреди цветочной клумбы на заднем дворике школы.
- Вот сволочи - процедил он сквозь зубы.
- Ты, дурак, поговори у меня еще - Дыня поднялся из-за последней парты, но Илюша уже выбежал из класса, едва не сбив с ног Елену Викторовну, учительницу математики.
В классе снова засмеялись.
Илья подошел к ним со спины. Ребята нарисовали страшную рожицу и теперь, выхватывая друг у друга мелок, подписывали "Эдик-педик". И смеялись.
- Та-ак - протянул Илья - встать!!!
Первоклашки резко обернулись.
- И кто из вас педик?
Один мальчик тут же отскочил, другой остался стоять на месте.
- Я знаю тебя! Ты - Гниль! Тебя вся школа пиздит!
Илья схватил мальчика за плечо.
- Ну-ка повтори!
- Пусти! Я директору расскажу! - вопил мальчик, но Илья выкрутил ему руку так, что наглый первоклашка забыл об угрозах и заревел.
- Если никто не занимается твоим воспитанием, то им займусь я.
Илья выхватил из рук мальчика мел и провел две белых линии по лбу и от носа до подбородка.
- Теперь пиздуй - он отпустил первоклассника, со всей силы ударив ногой под зад.
- Пшел!
Тот сорвался с места и кинулся догонять товарища. Илья удовлетворенно посмотрел вслед, присел на край вкопанной в землю, выкрашенной в желтый цвет резиновой покрышки и осмотрел содержимое портфеля.
"Странно, что завтрак не взяли. Наверное, забыли" - подумал он, извлекая сверток. Вот уже несколько недель ему не приходилось есть приготовленные матерью бутерброды. Илья развернул на коленях салфетку, взял в руки кусок хлеба с колбасой, как вдруг что-то привлекло его внимание. В метре от себя он увидел серого котенка. Маленького серого котенка. Илья протянул ему кружок колбасы. Котенок опасливо посмотрел на колбасу, но остался сидеть на месте.
- Ну что ты, маленький - ласково сказал Илья и положил кусочек на асфальт. Котенок осторожно подобравшись ближе, старательно его обнюхал.
- Кушай, маленький.
Котенок ел колбасу.
Девочка вышла на лестничную лестничную площадку, захлопнув за собой дверь. Щелчок закрывшегося замка разлетелся по пустым пролетам. Девочка подошла к лестнице, ведущей на крышу, поднялась по ступенькам, откинула люк и оказалась посреди усыпанного песком и соломой чердака. Она направилась в дальний угол, где были свалены старые, гнилые доски, раздвинула их, достала тетрадь с твердой обложкой, присела на деревянную балку, открыла тетрадь и принялась что-то писать под воркование голубей в углу и приглушенный шум улицы, доносившийся из чердачных окон.
"Я постигаю искусство смеха.
Я нахожу себя в лабиринте третьего уха.
Я падаю со смеху. Я задыхаюсь от смеха. Я умираю со смехом.
Мне смешно, когда девочка смотрит на мяч, упавший в реку. Смешно, когда радость в лицах людей, когда те видят перед собой людей, когда любят и ненавидят, когда играют и живут ради кого-то, когда верят во что-то, когда за кем-то идут и кого-то или чего-то ждут.
Мне смешны их жалкие потуги борьбы за пустоту власти. За иллюзии. Мне смешно, когда ради этого человек постигает глубины нечистот высщих субстанций.
Я смеюсь над поисками вечного, над решением вечного, над достижением вечного.
Мне смешно.
По улице идет человек, уверенный в своем высшем предназначении.
У окна стоит человек, убежденный в своей абсолютной отрешенности по отношению к миру под ним.
Ко мне приходит человек и говорит о собственной исключительности.
Мне смешно.
Они говорят о какой-то свободе, о какой-то силе.
Мне смешно.
Они поглощают научные труды и философские книги.
Мне смешно.
Мне смешно при виде свиней в луже, разбрызгивающих вокруг себя грязь с визгом - "Вам сие не суждено понять". Смешно, когда свиньи доказывают серьезные вещи. Когда трясут жиром во имя жира и говорят о том, как им весело жить. Мне смешно, когда они употребляют слово "Депрессия". Пьяное, пожирающее собственные экскременты, животное. Мне смешно, когда они находят общие темы. Мне смешно, когда они смотрят на меня и снисходительно кивают. Мне смешно осознавать себя пылью под их святыми ступнями…"
Январь. Мягкий морозный вечер. Поселок городского типа с центральной асфальтированной улицей, которую пересекают короткие переулки. По обеим сторонам улицы тянутся вереницы двухэтажных, жилых домов. В некоторых окнах уже горит свет, слышен усталый лай собаки и человеческий смех.
Из подъезда одного из зданий выходит компания из четырех человек. Два парня и две девушки. Они заметно пьяны. Молодые люди что-то говорят. Скорее всего, отпускают шутки, потому что девицы громко хохочут.
Они подходят к фонарному столбу возле тротуара. Останавливаются. Начинают обсуждать направление дальнейшей прогулки.
Федя - 21 год, среднего роста, жесткие черты лица, наглый взгляд. На нем вязаная шапочка с буквами N и Y, наложенными друг на друга; китайская куртка, типа "Аляска"; черные брюки, черные начищенные зимние ботинки.
Пластырь - 21 год, роста ниже среднего, широкоплеч, несколько полноват, лицо круглое, маловыразительные глаза. Одет в китайскую куртку болотного цвета, типа "Аляска", черную шапочку, облегающую череп, серые брюки, черные начищенные ботинки.
Ксюша - 17 лет, роста ниже среднего, выжженные перекисью волосы, ярко накрашенные губы, сильно подведенные глаза. Одета в китайский красный пуховик, синие джинсы и зимние полусапожки.
Натаха - 18 лет, роста ниже среднего, темно-русые волосы, накрашенные толстым слоем помады губы. На ней китайский пуховик желтого цвета, синие джинсы, зимние полусапожки.
Федя достает пачку сигарет. Протягивает остальным. Закуривают.
- Кто это? - спрашивает Пластырь. Все оборачиваются в сторону, в которую направлен его взгляд. По улице движется человек - мужчина, примерно сорока семи лет, среднего роста, одетый в серое, дешевое пальто. В руках его массивная дорожная сумка. Заметив молодых людей, мужчина несколько меняет направление и подходит к ним.
- Ребят, а как на вокзал пройти?
Федя делает шаг навстречу и резко бьет его коленом в пах. Мужчина сгибается от боли.
Федя наносит еще удар снизу. Мужчина, нелепо взмахивая руками, падает на снег.
Девушки, стоящие в стороне, смеются.
- Ребят… вы чего? - мужчина пытается встать, как тут же получает мощный удар носком ботинка в лицо. Федя с подошедшим Пластырем начинают молотить ногами слабо сопротивляющееся тело.
Девушки смеются.
- Федь, посмотри, может у него бабки есть? - кричит Ксюша.
Пластырь замечает лежащую в стороне сумку, разбегается и поддевает ее ногой с криком;
- На-а-ахуй у нищих деньги отбирать!
Сумка скользит по снегу. Останавливается.
- Можно и я?! - Натаха неловко пинает сумку, поскальзывается, едва не падает.
- Свали - Пластырь поднимает сумку, раскручивает вокруг себя, как метатель молота, и выпускает из рук.
Сумка врезается в основание фонарного столба. Слышно, как в ней что-то разбивается, хрустит.
Девушки смеются.
Пластырь с довольным выражением лица возвращается к Феде. Тот уже перестал избивать мужчину и подкуривал сигарету.
- Чё, пойдем? - Федя смотрит на Пластыря, Ксюшу и Натаху.
- Мудило - Пластырь сплевывает на мужчину.
- Мр-р-рази малолетние… шакалы… - бормочет тот, ворочая головой по красному снегу.
Федя, уже было отошедший в сторону, возвращается;
- Что-о-о-о??!!!
- Оставь его! - кричит сквозь смех Натаха.
- Ни хуя - Федя наклоняется к окровавленному лицу мужчины - Что ты только что сказал?
Затем, не дождавшись ответа, приподнимает мужчину за воротник и начинает бить его лицом о тротуар.
- Кто сука? А? Кто сука? Кто? Кто? Кто мразь? Я мразь? Да? Мразь? Мразь??? Ты сам мразь, понял!!! Понял?!
- Федя!!!! - Натаха уже не смеялась.- Ты его убьешь!!!
Федя останавливается. Смотрит на разбитое лицо.
- Блядь!
- Сдох?!!!!
- Ни хуя - Федя смотрит на плод своих трудов, корчащийся на снегу возле края тротуара.
Он выворачивает карманы пальто. Находит паспорт с вложенными фотографиями мальчика лет семи и женщины, видимо жены, портмоне с парой сотней рублей, расческу, кольцо с ключами и брелком - открывалкой.
- Федь, пошли отсюда - говорит Натаха.
- Щас - Федя забирает портмоне и подходит к сумке.
- Херня - Федя смотрит на содержимое сумки: коробку с печеньем, плюшевого кролика, предметы одежды, залитые вареньем из разбитой банки. Напоминает кровь.
- Всю закусь вареньем залило.
- Пошли - Пластырь смотрит на часы. - А то на дискачь опоздаем.
Компания молодых людей медленно удаляется прочь от лежащего на снегу уже мертвого мужчины с разбитым лицом.
Смех
1. Короткие характерные голосовые звуки, выражающие веселье, радость, удовольствие, а также насмешку, злорадство и другие чувства. Весёлый с. С. сквозь слёзы (печальный смех). Покатиться со смеху (расхохотаться; разг.). Со смеху умирали (очень сильно смеялись; разг.). Не до смеху (нет ничего смешного, весёлого в чём-н.; разг.).
2. Нечто смешное, достойное насмешки (разг.). Это не занятие, а просто с. Такой ответ - прямо с. С. да и только!
Смех не только признак силы, но и сам - сила... (А.Н. Толстой)
Смех - это человеколюбие. (А.П. Чехов)
Смех есть веселость ума, улыбка - веселость сердца. (Декуроель Адриан)
Смех - кратчайшее расстояние между двумя людьми.(Борзж Виктор)
Смех заразителен, так же как и зевота. (Гейне)
Смех - обеззараживающее средство. (Морис Шаплен)
Я смеюсь
Ты смеешься
Он смеется
Она смеется
Мы смеемся
Вы смеетесь
Они смеются
Смешно!!!
Смешно?
Смешно…
Конец
Москва. Дмитровская.
Зима. 2004
